Примечания

Русалка Заключительная сцена к пушкинской «Русалке» Впервые: Новый журнал. 1942. № 2.

Сцена была написана предположительно в 1939 г., в Париже, как сочинение Федора Годунова-Чердынцева, которое должно было войти составной частью во второй том «Дара» (Б01.

В сохранившихся набросках неосуществленного Набоковым продолжения «Дара» Федор Годунов-Чердынцев признается Кончееву: «Меня всегда мучил оборванный хвост „Русалки", это повисшее в воздухе, опереточное восклицание „откуда ты, прекрасное дитя". <…> Я продолжил и закончил, чтобы отделаться от этого раздражения» («Дар. II часть. И „Русалка"». Цит. по: А.Долинин. Загадка недописанного романа // Звезда. 1997. № 12. С. 218). Как не раз отмечалось исследователями, образ Кончеева в «Даре» построен во многом из черт В. Ф. Ходасевича, который в своем «Романсе» (1924) развил и закончил пушкинский набросок «Ночь светла; в небесном поле…» (Х96.

То, что для завершения Набоков избрал произведение Пушкина, а из всех незавершенных пушкинских произведений — «Русалку», свидетельствует о влиянии Ходасевича, которого Набоков в эссе-некрологе назвал «Крупнейшим поэтом нашего времени, литературным потомком Пушкина по тютчевской линии» (В.Набоков. О Ходасевиче // Н5. С. 587). За несколько дней до его смерти (В. Ходасевич, с которым Набоков несколько раз встречался в Париже в последний год его жизни, умер 14 июня 1939 г.) Набоков написал из Лондона жене: «Сегодня был разбужен необыкновенно живым сном: входит Илюша (И. И. Фондаминский. — А. Б.) (кажется, он) и говорит, что по телефону сообщили, что Ходасевич „окончил земное существование" — буквально» (BCNA.

В. Ходасевич неоднократно писал о пушкинском замысле «Русалки». В 1924 г. Ходасевич опубликовал статью о «Русалке» в «Современных записках» (кн. XX), еще раньше выступил с докладом «Почему Пушкин написал „Русалку"» на вечере клуба писателей в берлинском кафе «Леон» (Клуб писателей <Объявление> // Руль.